СВИРИДОВ ГЕОРГИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ "Из записных книжек" (продолжение)

У Пушкина: культура, постигнутая с детства, была столь естественна, что не мешала проявлению чувства самого пылкого, но придавало выражению его блеск и силу Богатство словаря Пушкина - нигде не видно слова неестественного, непростого, все органично, все усвоено душою, все пережито, все от себя. В то время, как у человека недостаточно образованного изысканное слово выглядит заплаткой на сером фоне собственного небогатого словаря.

Заметка для Курского сборника

Часто я вспоминаю свою Родину - Курский песенный край. Россия была богата песней, Курские края - особенно. До пятидесятых годов (как я знаю) хранились в памяти народных певиц и певцов, передаваемые изустно, из поколения в поколение дивные, старинные напевы. Как они прекрасны, как они оригинальны, своеобычны, какая радость - слушать их. Один из музыкальных ладов, на котором построена моя кантата "Курские песни", говорит о глубокой древности своего происхождения. Этому ладу, я думаю, сотни лет. Теперь уже так не поют. Жизнь - неумолима! Радио и особенно телевидение вытесняют эту музыку. Будет жаль, если она совсем исчезнет.

21/ХI-81 года

О Рахманинове 
"ВСЕНОЩНАЯ" 
В самом деле, демоническое "богоборчество" Скрябинского "Прометея", парижское "язычество" Стравинского с его культом человеческих жертвоприношений ("Весна Священная"), балетное дикарство ("Скифская сюита") Прокофьева - все это было ново, ярко, красочно, пикантно, так будоражило сознанием "избранности", щекотало нервы проповедью абсолютной свободы человеческой личности: свободы от социальных обязанностей, свободы от религии, от долга, свободы от совести...

Всему этому буйству оркестровых красок, звуковой фантазии, разрушению гармонии и лада, пряности балетных пантомим, отказу от "нудной" христианской морали, Рахманинов противопоставил свою "Всенощную", написанную всего лишь для хора, без сопровождения: строгие старинные напевы и стройную классическую гармонию, храмовую музыку, уходящую своими корнями в глубины эллинской культуры, обретшей новую жизнь в горячо любимой им России, судьба которой его так тревожила.

+ + +

Достигшие большого распространения безъязыкие, космополитические, интеграциональные искусства - балет или симфоническая музыка, - в наши дни стали "престижными" государственными занятиями, вроде игры в шахматы, состязания по боксу, гимнастике или хоккею.

Другой тип искусства, по идее своей предназначенный для духовного совершенствования нации, влачит теневое, в сущности, жалкое состояние. Это - как бы провинциальное, местное, диалектное творчество, в то время как музыкальный язык, например, симфонической, современной музыки становится однотипным, общераспространенным, среднеевропейским, как у нас теперь говорят. В центре этой Средней Европы как-то оказывается Польша, во всяком случае, польский элемент очень силен у таких, например, значительных авторов, как Стравинский, Шостакович, Пендерецкий.

+ + +

"КРАСНЫЙ ДЬЯВОЛ" 
Первый сатирический журнал, который издавался в России после установления Советской власти, начал выходить в 1918 году. Он назывался "Красный дьявол".

Очень красноречивое название.

21 ноября 1981 года

+ + +

Сергею Ивановичу Субботину [5]

Уважаемый Сергей Иванович, письмо Ваше давно получил, отвечаю поздно, оно требовало вживания, размышлений, хотя и непосредственный отзвук сердца был силен. То, что Вы решили заняться сохранением, собиранием и изучением наследия Н. А. Клюева и отдаете этому так много сил и своей души, я не только что могу приветствовать, но - вижу в этом особый знак.

Великому не должно больше пропадать! И так его исчезло слишком много в результате планомерной и беспощадной деятельности людей, желающих обратить Россию в ничтожество, в мизевабль.

Из стихотворений, которые мне были знакомы раньше, прекрасны: "Деревня", напечатанная в альманахе "День Поэзии-80" (особенно первая, зачинная ее часть), а также другая - "Деревне - сон бревенчатый, дубленый". Хорошо также "Я гневаюсь на Вас", относящееся к теме искусства, Поэзии и ее судьбы. Но особенно сильно: "Старикам донашивать кафтаны..."

Закончив эпическую тему "Пугачевым", Есенин ушел всецело в свою судьбу, в лирику и показал неминуемую гибель восторженной личности. Клюев же остался в духовном эпосе и здесь возвысился до Апокалиптического! Для меня они - величайшие русские поэты нашего века, есть нечто апостольское в их типах: нежное, от Иоанна у Есенина, и суровое, от Петра в Клюеве. Я очень был рад узнать, что Вам деятельно помогли Лазарев и Костров. Хочу рекомендовать Вам Юрия Ивановича Селезнева, автора изумительной книги "В мире Достоевского" (хорошо бы Вам ее прочесть, если не читали). Селезнев работает теперь в редакции журнала "Наш Современник". Он - первый заместитель и ответственный редактор. Это - очень талантливый критик. Может быть он мог бы оказаться вам полезным для Вашего дела? Я немного его знаю и берусь с ним поговорить, если надобно.

Да, забыл: статья Клюева "Порванный невод" также замечательна. Он многое увидел, глубоко смотрел! Будьте здоровы! Хочу пожелать Вам бодрости духа, сил и успеха Вашему делу.

Георгий Свиридов

+ + +

То, что теперь называется Советской музыкой, лишь в очень малой степени наследует многовековым традициям Русского искусства. Это - эклектическая мешанина, в основе которой лежат немецкие формы, немецкий же способ движения материала, безнациональная, общеупотребительная музыкальная интонация.

Для того, чтобы Русский композитор наших дней обозначил свою национальную принадлежность, он должен прибегать к вставлению в свое сочинение кусков из Русских классиков. Эти цитаты являются чужеродным телом, не имеющим ничего общего с остальной тканью музыки ничего общего с ее посылом, внутренним смыслом, типом эмоции и миросозерцания. Это - неорганичное соединение чуждых здравых элементов, не более того. Возникновение подобных вставок, и не всегда из отечественной музыки прошлого, - чисто умозрительная идея композитора. Это - тот вид искусства, который должен объяснить стоящий рядом критик или специально напечатанная программа. Удел такого искусства - поистине жалок!

Журнал[6] 
...Но на деле редакция журнала несомненно ведет борьбу с нашими музыкальными традициями. Конечно, это делается гораздо более тонко, умело и ловко, чем 50 лет назад, когда в журнале "За пролетарскую музыку" критик Л. Лебединский называл Сергея Прокофьева "фашистом", а творчество Рахманинова характеризовалось им же как "фашизм в поповской рясе""". Но, по сути дела, современные руководители журнала - наследники РАПМа или ЛЕФа. Они руководствуются одной и той же идеей, поддерживая голый техницизм, искусство - как проповедь зла, безнравственности. Сочинительство Щ. - духовно бесплодное, своего рода духовный онанизм.

Во главе редакции стоят опытные и ловкие в своем деле люди. Композиторы четко разделены ими на несколько "своих" и всех "остальных". "Своих" безудержно расхваливают. За много лет почти ни одна точка зрения редакции не была в журнале оспорена. Статьи эти печатаются, как правило, без просмотра редколлегии.

Животрепещущие проблемы отношения к классике (классическому искусству как русскому, так и искусству братских республик) не находят почти никакого отражения в журнале. Тем самым сознательно углубляется разрыв с классической традицией.

Журнал выпячивает, главным образом, агрессивный отечественный додекафонизм (шенгбергианство). Одновременно с этим, на протяжении многих лет систематически унижается искусство, развивающее национально-народные традиции. В том числе творчество активно работающих выдающихся мастеров, гордость Советской музыки (например, Б. Чайковского, В. Тормиса, О.Тактакишвили, В. Гаврилина). Я не называю здесь имена авторов, но если дело дойдет до того, то можно будет назвать известные имена. Люди, заправляющие редакцией, абсолютно обнаглели от вседозволенности. Ни одна статья их никогда не была оспорена.

+ + +

Большой театр должен быть театром по-настоящему большого масштаба. А он превращен в своем ядре в маленький, однообразный, НЭПовский коллектив типа театра Мейерхольда, созданный для постановочных экспериментов одного режиссера. Театр перестал быть театром, прежде всего, национальной оперы и превратился в разбухший эклектический организм, невысокого художественного вкуса. Упадок театрального дела так велик, что трудно даже вообразить, кого можно поставить на место давно себя исчерпавшего Покровского.

Чего только стоят некоторые оперы или балеты, идущие на сцене Б.[олыпого] Т.[еатра], в которых великие, глубочайшие произведения русской и зарубежной литературы обращены в рыночную дешевку.

Кто же пойдет работать в этот еврейский лабаз? Тот, кому недорога жизнь, и это - не преувеличение. Там запросто убьют и тут же ошельмуют после убийства, и опозорят навеки. Судьба Есенина доныне в памяти у всех людей (моего поколения, во всяком случае).

+ + +

О размежевании художественных течений

Водораздел, размежевание художественных течений происходит в наши дни совсем не по линии "манеры" или, так называемых, "средств выражения". Надо быть очень наивным человеком, чтобы так думать. Размежевание идет по самой главной, основной линии человеческого бытия - по линии духовно-нравственной. Здесь - начало всего, - смысла жизни!

+ + +

Под трагизмом часто подразумевается мелодраматическая истерика, а глубокие страдания человеческой души подменяются животным визгом.

+ + +

Художественный бунт творческой интеллигенции, "особенно" конечно, в нашем веке, заключается, как правило, в дальнейшей европеизации, а с начала ХХ-го века - "американизации". (Маяковский, параллельно с Маринетти, идеализировавший Америку. Правда, он находил ее несовершенной с "классовой" точки зрения. Что под этим подразумевалось - теперь уже ясно: замена одного привилегированного слоя - другим. Современные же эпигоны Маяковского попросту идеализируют американизм и Америку.) Русское, и раньше воспринимавшееся как отсталое, косное, некультурное (при наличии гениальной церковной архитектуры, музыки, Пушкина, Достоевского, Мусоргского, Блока и т.д. и т.д.), третировавшееся и презиравшееся, за последние десятилетия подверглось невиданному разгрому и уничтожению. В Новой истории даже нет примера подобного варварства, жестокости и беспощадности.

+ + +

Консерватории, большей частью, плодят людей, умеющих имитировать искусство в то время как задача заключается в том, чтобы творить его.

+ + +

Если дать волю воображению и представить себе землю после атомной войны (как мы воображаем ее теперь), трудно подумать, что музыка будет звучать над мертвым камнем. Да останется ли и камень? Не обратится ли и он в пар? Но не хочется думать, что дело именно дойдет до этого! Может быть хоть что-то останется. Останется ли музыка? Такой странный вопрос! Человека сейчас трудно без нее представить. Стало быть, оставшиеся в живых Нomo sapiensы все же будут причастными к музыкальной культуре, той или иной, из существующих ныне на земле.

Какой музыкальный инструмент уцелеет? Скорее всего, человеческий Голос, он всегда при человеке и не нужно специально учится, чтобы играть на нем. Ощутив душевную потребность в музыкальных звуках, человек должен запеть. А инстинкт, который потянет его к себе же подобному (также уцелевшему), родит разговорную речь и совместное пение. Вот куда я веду, очень неумело, бестолково и сбивчиво: к хору к хоровому пению, к соединению душ в звуках, в совместной гармонии.

Я ощущаю, сейчас, сидя за столом, что здесь есть зерно верной мысли. Хор - насущное (сейчас!) искусство. Утраченная миром гармония (дисгармония), выразитель которой - оркестр (Европейский музыкальный голос) после катаклизма уйдет, как уходит из организма болезнь, до того живущая в организме как самостоятельный иной, чуждый организм, который борется с основным и пытается его победить, уничтожить.

Если болезнь не уничтожит основу, то она должна будет уйти. И в слабом, изнуренном теле возникнет тихая гармония катарсиса, очищения мира. Это будет - звучание хора.

23-ХII-81г. 
Журнал [8] 
Насаждение безнационального космополитизма и прививание сниженной точки зрения на любое проявление народно-национального элемента в искусстве.

+ + +

РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ


Мощный, суровый, эпичный Федор Абрамов 
Возвышенно-поэтический Василий Белов 
Пронзительный, щемящий Виктор Астафьев 
Драматичный Валентин Распутин 
Мягкий, лиричный южанин, мой земляк Евгений Носов 
Сергей Залыгин - тонкий и умный 
Блестящий эссеист Владимир Солоухин

Я люблю и необыкновенно высоко [ставлю - С. Б.] их творчество, они - украшение сегодняшней нашей литературы, не говоря, конечно, о классиках Леонове и Шолохове. То, что это люди - мои современники, не дает мне с такой силой почувствовать свое одиночество. Прекрасный, свежий, благоуханный, сильный, новый и, вместе с тем, "вечный" Русский язык. По-новому раскрытые современные Русские характеры.

+ + +

Под новизной подразумевается дальнейшая разработка (главным образом техническая) шенбергианской идеи. Мне же думается, что новаторство заключено, прежде всего, в новой идее. Россия выстрадала новую художественную идею. Наша музыка, покрытая Шенбергианской коростой, несомненно, от нее избавится, должна избавиться, если захочет существовать. Движение это я вижу в литературе. Достаточно назвать таких писателей, как Абрамов, Астафьев, Белов, Распутин, Василь Быков с его изумительным "Сот-никовым", Айтматов...

+ + +

Фашизм - это, конечно, никуда негодное явление, справедливо осужденное всем миром [и антифашизм был благотворен и благороден - зачеркнуто - С. Б]. Но, оказывается, бывает такой антифашизм, который ничем не лучше фашизма.

+ + +

Весь Маяковский (все почти 14 томов!) - придуманный поэт. Придуманная любовь, придуманная Революция, придуманные заранее рифмы, придуманный, Сам фальшивый до конца, до предела.

Не придуманная лишь распиравшая его дикая злоба, изливавшаяся на всех. Сначала на богатых и сытых (но с разбором!!! далеко не всех!), а под конец жизни на бедных (рабочих людей), представлявшихся ему безликими, ничтожными, на новых чиновников (но также, далеко не всех!!!). А сам - был носителем зла и преклонялся лишь перед еще большим злом из выгоды, из желания удовлетворить свое непомерно раздутое тщеславие. Это тщеславие и было главной, движущей его силой.

+ + +

О потере ДУХОВНОЙ самостоятельности. Важнейший вопрос для всей нашей культуры и всего искусства.

+ + +

Когда-то, лет 30-40 тому назад, была в моде борьба с "формализмом", под которым в нашей музыкальной среде подразумевалось очень многое и очень разное. Мне, лично, казалось, что "новое" искусство (главным образом ХХ-го века) - есть продолжение старого, его следующая ступень и совсем не обязательно более высокая, ведь движение искусства не идет обязательно по восходящей линии. Рассуждать так - было бы большой ошибкой (нельзя, например, сказать, что теперь стихотворения и поэмы пишут лучше, чем это делали Пушкин и Лермонтов). Так вот мне казалось, что новые оперы, допустим, займут свое место на сценах театров рядом рядом с операми Глинки, Даргомыжского, Бородина, Чайковского, Римского-Корсакова. Подчеркиваю: займут свое место, являясь их как бы продолжением и, в свою очередь, родив естественную реакцию у слушателей, дадут толчок к созданию композиторами произведений (неясно! сбивчиво!). Но теперь ясно видно: это искусство обладает глубокими чертами "несовместимости". Оно призвано не продолжать ряд классического искусства, а заменить его собою, уничтожить его. Да, такова - идея, такова платформа этого нового искусства. Всем своим строем, всем смыслом оно активно направлено против основной идеи, основного пафоса классического Русского искусства и предназначено сменить его. И не то, чтобы эта смена произошла естественно, как бы по желанию публики, слушателей, народа, назовите как угодно. Совсем даже наоборот: сами эти вкусы народа, вкусы публики будут объявлены отсталыми, косными, национально-ограниченными, вредными или, согласно появившемуся теперь термину, "мещанскими" и, следовательно, подлежащими упразднению, что ли, осмеянию и сдаче в архив. Силой, огромной силой, организованностью в государственном (не менее!) масштабе будет это искусство отброшено, сдано в архив, как, например, сдано в архив, уничтожено великое, гениальное искусство Русского православного хора, как попросту уничтожены десятки тысяч церквей и монастырей, икон и других бесценных сокровищ, творений Русского гения, саму память, о котором стараются уничтожить. Мы и сейчас видим много посильных помощников Сатаны (который имеет, конечно, вполне земное свое воплощение!) в деле уничтожения Русской культуры как идейной культуры. Против нее двинуты могучие силы, в том числе и новое искусство. Оно обладает обязательным качеством - агрессивностью, ибо не несет в себе позитивного заряда, а предназначено для борьбы, для разрушения... Не надо обладать особым умом для того, чтобы провозглашать: "Сбросим Толстого, Достоевского и других с парохода современности", "время пулям по залам музеев тенькать", "Расстреливайте Расстрелли" - неправда ли, как остроумно! Или "Я люблю смотреть, как умирают дети" - провозглашаемого вместо скучного, постного "Не убий!" "Выбирайте забившихся под Евангелие Толстых, за полу худую, об камни бородой!" "Если Казбек помешает - срыть!" А как унижено Русское творчество! Например, возьмем Ленинградский Эрмитаж. Есть ли где, в какой-либо стране музей Мирового искусства, в котором не было бы произведений своих национальных художников? Можно ли представить Лувр. Британский музей, музей Будапешта или Мюнхенскую Пинакотеку без произведений французских, английских, венгерских или немецких мастеров?

У нас же в Эрмитаже нет ни одной иконы, ни одного полотна Русского художника [9] [даже Дионисия или Рублева - зачеркнуто - С. Б.]
 

Комментарии


 

4. "...Именно в это время характерно демонстративное преподнесение с эстрады Большого зала консерватории бывшими самодержавно-церковными композиторами различных арий из "Жизни за царя" под гром оваций и черносотенные крики охотнорядской аудитории, именно это время характерно исполнением совершенно упадочнических, мистических, православных произведений Рахманинова ("Всенощная" и др.). Это была мобилизация реакционных сил. <...>. Конечно, можно и должно говорить о творчестве Сергея Прокофьева, как о творчестве также фашистском" - Л. Лебединский. 8 лет борьбы за пролетарскую музыку (1923-1931). М., 1931, с. 41. Лебединский Лев Николаевич (1904-199... )-советский музыковед. Член КПСС с 1919. Участник Гражданской войны (в 1919-20). В 1930 окончил научно-композиторский факультет Московской консерватории. В 1923-32 один из руководителей РАПМ (в 1925-30 председатель, в 1930-32 ответственный секретарь). В 1930-32 зав. муз. секцией Института литературы, искусства и языка Комакадемии. Впоследствии занимался фольклористикой.

5. Субботин Сергей Иванович

6. Г.В. Свиридов дает свою оценку деятельности редакции журнала "Советская музыка" тех лет.

7. Здесь, скорее всего, неточная адресная отсылка Георгия Васильевича. Приводя по памяти часть названия статьи, он приписывает слова другому автору. Речь идет о статье "Небесная "идиллия" или фашизм в поповской рясе (К концертам А. Коутс 5 и 6 марта 1931 г.)", опубликованной в ж. "Пролетарский музыкант" (1931. - N2(20). - С.27-28) и подписанной "Н. Выгодский".

8. См.сн.-л.

9. Конечно, Г.В. Свиридов знал о существовании Русского отдела Эрмитажа и конечно же это написано, что называется, в пылу полемики. Однако не стоит забывать, что значение Русского отдела, его удельный вес в общей коллекции музея, площадь экспозиции, да и просто качество русского собрания несоизмеримы со всеми остальными разделами Государственного Эрмитажа.


 

 

Подготовка текста к публикации - Серафима Белоненко. 
Общая редакция, сопроводительная статья и комментарии - Александр Белоненко. 


Источник: журнал "Роман-газета XXI век"

Подготовка текста к публикации - Серафима Белоненко. Общая редакция, сопроводительная статья и комментарии - Александр Белоненко.

СВИРИДОВ ГЕОРГИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ

 СВИРИДОВ ГЕОРГИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ

"Из записных книжек"

Рахманинов

Борьба, разумеется, шла не с формами музыки Рахманинова, а, прежде всего, с ее смыслом, с ее внутренним пафосом. Было неприемлемо ее духовное содержание. Вот что было неприемлемо, вот против чего восставали критики. Критика в эти годы активно поддерживала всякий музыкальный демонизм, язычество, скифство, дикарство, "шутовство", скоморошество (балеты) и т.д. Начавшееся, и очень сильно, движение Русского Модернизма, представленное рядом высоко талантливых имен <...>. Критика, поддерживающая это движение, активно боролась с Рахманиновым, находя музыку его устарелой, по чувствам, несовершенной по музыкальному языку и форме, слишком эмоциональной и т.д.

+ + +

...становится нечто вроде наемного Ландскнехта, продающего свою шпагу (лиру) тому, кто больше даст.

+ + +

Когда иной раз говорят о том, что невозможно или очень трудно объяснить музыкальное содержание, чаще всего бывает, что имеют в виду такую музыку, в которой содержания вовсе нет или, по крайней мере, оно крайне незначительно. Можно научиться двигать музыкальную материю (во времени) самыми разными способами, дело в том лишь, что сама эта материя, ее ядро должны быть ценным, живым. Живую музыкальную материю чрезвычайно трудно двигать во времени, изменять, манипулировать и т.д. не умерщвляя, не уродуя ее. Она оказывает большое сопротивление.

+ + +

...И чем ни ярче эта материя, тем труднее с ней обращаться, тем более бережным должен быть автор. Всего же легче иметь дело с мертвой материей (не вдохновенной, не возникшей от таинственного движения душевного побуждения, а придуманной, измышленной). С ней можно делать все, что угодно: расчленять ее, читать ноты задом наперед, изменять их подобным же механическим образом. Можно сообщить этому иную эмоциональную энергию; тихое сделать громким, слабое - напряженным и наоборот. Можно придать этому любой волевой импульс. Но нельзя оживить эту материю, ибо она духовно мертва от рождения. Ее интонационный строй не содержит элементов ДУХОВНОЙ жизни.

+ + +

Чем ни глубже духовно музыка, тем менее она распространяется в мире, чем она сокровеннее, тем более узок круг людей, воспринимающих это сокровенное. И наоборот: чем ни поверхностней музыка касается предмета внутреннего созерцания, тем легче ее распространение.

Большой соблазн для художника заключен в этом поверхностном касании. На этом построен, например, весь стиль Стравинского: поверхностное касание русского характера, русского обычая, обряда, античной трагедии (без какого-то глубокого раскрытия душевных движений героев), католического богослужения (взята, опять-таки, его внешняя сторона - обряд, а не символ веры). Словом - стилизация, имитация, муляж, декорация.

Современный пышный оркестр немецкого типа с его, якобы, громадными возможностями, в сущности, перенасыщен выразительными средствами. Как ни парадоксально, это изобилие средств приводит к тому, что он способен изображать только пустяки. Изобилие средств, их дробность, дотошность, изобилие деталей ведет к тому, что оркестровая музыка раздробилась, она способна изображать лишь мелкое, второстепенное, незначительно-характерное; раздутый, пышный механизм не способен уже выразить цельное, мощное душевное движение.

+ + +

Технический прогресс - это еще не прогресс человечества, путать эти понятия нельзя и, я бы сказал, вредно.

+ + +

Новые звуки - это не значит новый язык. Придумать новые звуки может, вообще говоря, любой человек, для этого совсем не надо быть композитором. Мне пришлось однажды иметь беседу с изобретателем "конкретной" музыки, парижанином Пьером Шеффером, очень симпатичным, и в своей области, несомненно, даровитым человеком. Он сказал о себе: "Я не считаю себя композитором, и не являюсь им. Я - инженер-акустик. Но я человек, и, как всякий человек, имею некоторую долю фантазии, умение комбинировать. Таким образом я создаю музыку - чередованием звуков, которые представляются мне интересными. Но ведь это делал и Мусоргский, и Шопен".

Дело здесь, конечно, не только в таланте и технике. Дело, и главное притом, в духовной посылке, в побудительном мотиве Творчества и, если угодно, только в нем. Легкомысленные стихи Пушкина воспринимаются нами так хорошо потому, что мы знаем, что это Великий Пушкин. Его величие только украшает иной раз свойственное ему легкомыслие, шутливость, озорное начало и т.д. Оно его делает более близким нам, более человеком. Но главное в нем, разумеется, не это, а то Великое, недоступное, что делает его Гением.

О первой "большой" лжи 
Ребенком я воспитывался на литературе классиков, читал очень много. Я привык верить Печатному Слову, оно было для меня всегда Правдой. Тогда же я часто ходил в кино. У меня были, разумеется, свои вкусы и т.д. И вот в Курске (где я жил) однажды были по городу расклеены афиши, на которых значилось: "Гордость Советской кинематографии - "Броненосец Потемкин"", даже значились фамилии режиссера и оператора. Я стал заранее требовать билеты у матери и отчима. И вот мы все пошли в кинотеатр под моим давлением.

Разочарование было полным и у старших, и у меня. Картина провалилась и была снята через два дня (на второй день залы были пустыми). Я, вдобавок, испытывал конфуз перед ними от того, что заставил их потерять вечер, хотя никто меня не упрекал. Было очень скучно, не жалко тех, в кого стреляли, т. к. мы не успели их полюбить заранее с тем, чтобы потом пожалеть. Неприятное физиологическое чувство убийства - вот все, да еще черви, которые очень запомнились.

Лет через тридцать я снова захотел посмотреть эту "Гордость нашей кинематографии". К этому времени я уже многое знал и думал, что по-другому буду смотреть фильму. Но фильм произвел совсем нехудожественное впечатление. Его грубый натурализм отталкивал и был мне противен. Что касается публики (которую всегда, конечно, презирают), то она никогда не ходила на эту картину. "Глас народа" - глас божий. Увы, эта пословица ныне не в моде.

И вот в конце 1978-го года случилось мне быть во Франции на научной конференции (собеседовании) об искусстве, которая происходила в Сорбонне под председательством ее ректора. В обширном выступлении одного французского профессора, специалиста по киноискусству (читающего лекции в Университете Монпелье), речь опять зашла о фильме "Броненосец Потемкин". Картина называлась также крупным достижением, но уже Советского кино, а не величайшей картиной всех времен и народов.

Лекция была с диапозитивами. Более пяти минут на экране показывались знаменитые "черви" в мясе - крупным увеличительным планом. Около пяти минут профессор говорил о символическом, новаторском изображении старой России, которую символизировали тухлое мясо и черви. Он говорил с восторгом, с упоением, наши ученые слушали. Бог их знает, что они думали, соглашались с ним или нет. Никто ему не возразил. Тут я понял, почему эта картина считается "Гордостью нашей кинематографии".

+ + +

"Быть художником - это значит не заниматься выкладками, а расти подобно дереву, которое не подгоняет свои соки... но доверчиво противостоит бурным весенним ветрам и не боится, что лето не наступит".

Р.М. Рильке

+ + +

Много есть и иных точек зрения на искусство (творчество). Например, такая: Таинственное искусство превращается в выполнение чисто технического задания, иной раз и замысловатого...

+ + +

За последнее время о музыке написано огромное количество слов. Десятки, сотни и даже тысячи людей занимаются ее толкованием. Мусоргский называл их "музыкальными цадиками". Тысячи людей сделали своей профессией толкование музыки. Обилие бессловесной, бестекстовой музыки особенно располагает к этому. Это называется философией. Признаться, я никогда не понимал, что значит философия в музыке. Чаще всего это произвольное толкование содержания музыкального произведения, если оно не открыто автором. Чем ни более суха, неэмоциональна и безобразна музыка, тем больший простор она дает толкователям, этим "Цадикам".

Чего только не приходилось читать? Иногда один толкователь говорит одно, другой его опровергает и т.д. Совершенно из "Гамлета" -

Гамлет: Не правда ли, это облако похоже на кита (тигра)? 
Полоний: Да, совершенный кит (тигр). 
Гамлет: Спина как у хорька! 
Полоний соглашается.[1]

Фантазия здесь работает во всю. Чего только не написано о музыке? Разумеется, все это - самое великое: мироздание, жизнь и смерть человечества, космос, судьбы мира и тому подобные материи.

Весь этот пышный словесный набор часто прикрывает полнейшую чепуху, лишь чисто техническую фантазию автора, пускает пыль в глаза доверчивых простаков. Такие толкователи иной раз состоят при особе композитора, они толкуют, разумеется, с позиций высшей философии, любую ученическую фугу, приплетая, чем автор руководствовался, сочиняя то или другое.

Вся эта "философия" вышла из немецкого корня, главным образом из Вагнера, Ницше, но уже давно служит иным национальным идеям, попала, что называется, на "тротуар", опошлилась, стала достоянием любого теоретика, который запросто оперирует всей этой громкой, "пышной" некогда терминологией. Чем ни суше, ни схоластичнее музыка, чем она ни безобразнее, ни бездушнее, тем больший простор она дает для фантазии теоретика. Можно говорить, можно придумать что угодно - здесь ничего нельзя доказать и ничего нельзя опровергнуть. Каждый волен фантазировать, как угодно. Вокруг этого создается целое общество людей, которых в ужасающих масштабах плодят консерватории, в огромном количестве (совершенно не нужном!) созданы ныне в СССР.

Я не знаю, например, какого выдающегося композитора, певца или виртуоза выпустили: Ростовский, Горьковский, Астраханский, Воронежский институт и т.д., но они регулярно выбрасывают в жизнь десятки этих самых "цадиков", которые с важным ученым видом рассуждают об искусстве музыки священной. Обучая студентов, они воспроизводят сами себя в будущих поколениях, воспитывают (с малых лет на немецкой музыке) новых слушателей в снисходительном презрении к Русской отечественной музыке, культуре, убивая в зародыше, всякое национальное чувство, если оно появится у студента.

За последние лет тридцать симфонии Шенберга (эта музыкальная каббала) проникли к нам повсеместно. Опорой ее являются консерватории и Союзы композиторов почти по всей РСФСР. В республиках еще стараются противопоставить этому, хоть отчасти, свое национальное духовное сознание.

В России это сделать не так-то просто. Например, наша духовная хоровая музыка - некогда гордость и самобытность нашего духовного сознания, объявлена уже десятки лет вне закона, оскорбляется и истребляется повсеместно. Исполнить духовную музыку иногда можно, но, фактически, нежелательно (и это все понимают). Духовная же музыка католиков объявлена высшей ценностью (даже когда подобные произведения не являются особо интересными), хранятся, исполняются и у нас. Музыка Русского православия истребляется, унижается, третируется в последнее время. Подобно тому, как церковная роспись католических храмов объявлена бесценным сокровищем, а Русская иконопись почти полностью уничтожена и продолжает уничтожаться.

+ + +

В цирке - чистое искусство, чуждое какого-либо "разложения", декаданса, всякого уныния. Искусство, вызывающее восторг. Цирк - всегда праздничное, бессмертное, здоровое, "традиционное" искусство. Никогда не умирает в человеке восхищение удалью, красотой, ловкостью, смелостью, выдумкой, грацией. Нравственное искусство, здоровый народный юмор.

Дело композитора - постановка и разрешение технической задачи, иногда поставленной довольно сложно, замысловато и т.д. А дело теоретиков (их теперь очень много) - оснастить эту музыку пышным словесным "философским " орнаментом. Здесь фигурируют: "философское размышление" (так называется всякая медленная музыка), медитация, мироздание, космос, жизнь и смерть, добро и зло, становление личности, трагичность и прочее и прочее.

Создан специальный "воляпюк", чисто музыковедческий. Признаться откровенно, я никогда не мог понять - о чем вдет речь? Эти термины всегда казались и кажутся теперь весьма сомнительными. Подобные люди без всякого стеснения (создается впечатление, что и без глубокого понимания того, что они сами делают) пользуются цитатами, словами знаменитых художников прошлого, приспосабливая в своих трудах чужие мысли для своих собственных, часто совершенно противоположных.

Именно так один критик заимствовал выражение Мусоргского "К новым берегам" (это обозначало поиск новых, неизвестных ранее путей развития национальной культуры) и обозначил так переход Современной музыки на рельсы доде-кафонии.

Впрочем, возможно, что далее во времени наша музыка снова обретет черты коренные национальные. Но сомнения нет в том, что она их в значительной степени утратила. Для того, чтобы заявить о своей национальной принадлежности, композитор вставляет в свои сочинения цитату из Русской классики, зачастую бестактно. Есть такое выражение - амикошонство, - весьма точно объясняющее смысл подобного деяния, так сказать: "Мы с братом!"

+ + +

Современную музыку не упрекнешь в мелкотемьи. Тут и Шекспир, и Толстой, и Библия, и Гоголь, Петр Великий, Иван Грозный, Борис Годунов и даже сам Господь Бог откалывает антраша! Поражает - невероятная легковесность, бездумность по отношению к очень серьезным вещам и одновременно разросшееся авторское самомнение, какое-то уверенное, сытое самодовольство. Выдуманная грусть, боль в соединении с этимсытым самодовольством.

Измыслить можно все, даже скорбь, боль - все, чего в жизни интеллектуального круга ощущается недостаток. Это измышленное также выбрасывается на рынок.

О новаторстве 
Данным давно прошли времена, когда с новаторством связывалось у нас представление о бедности, одиночестве, чердаке, всеобщем непонимании, отвергнутости и т.д.

Ныне есть те, кто сам себе наклеивает ярлык новатора. "Новаторство" ныне ходкий товар, на нем крепко спекулируют. Те, кто торгуют этим делом, ныне соединены в целые корпорации. К их услугам мощный аппарат пропаганды, союзы композиторов, оркестры, подобострастная журнальная и газетная критика. Да она им не так и нужна, они владеют сами органами печати и пропаганды музыки, защищая и насаждая силой свое искусство, третируя и уничтожая то, что им неугодно. Тут они не считаются ни с какими средствами.

Словом, жизнь художника, музыканта или поэта по-прежнему весьма сложна, судьба его непредсказуема; например, судьба Есенина, М. Булгакова или Николая Рубцова, Клюева.

+ + +

"Литературная газета" и некоторые периодические издания являются в некотором смысле барометром избранного "интеллектуального" круга общества. Критики пишут, что надоела "техническая" поэзия, прославление ХХ-го века НТР, сверхмощных самолетов, супермашин, Американизма, в сущности. Нужна "тихая грусть", некая усталость, печаль без перспективы и т.д. Поэт, который вчера долбил этот самый "техницизм", сегодня грустит, говорит, что в жизни ему не везет, а у самого сытая, наглая, самодовольная морда, не умещающаяся в телевизор.

+ + +

Как это ни странно - ГЛУПОСТЬ часто сообщает человеку (человеческому характеру) смелость, активность, действенность. Ум же обычно неразделен с сомнением.

+ + +

То, что в природе кажется простым, часто оказывается вообще недоступным человеческому пониманию.

+ + +

Что мне дорого в поэзии? - высокое, благородное движение души.

+ + +

Мусоргский считается новатором, а Рахманинов - консерватором, но музыкальная среда при их жизни боролась и с тем, и с другим. Потому, что борются не с новатором или консерватором, а борются с самой сущностью искусства, с его духом, в данных случаях с христианством и православием.

+ + +

11/Х-81 год 
В нашем веке (теперь) создается большое количество музыки, вся сущность которой заключена в разнообразном и подчас весьма замысловатом движении музыкальной материи. Сочинение такой музыки требует, подчас, большой, кропотливой работы, своеобразной (комбинаторической) фантазии, способной к комбинаторике. Всем этим, несомненно, обладают ее авторы, разумеется в различной степени.

За исполнением таких сочинений можно с интересом следить по партитуре [да и вообще подобного рода музыка бывает интересна для глаза - зачеркнуто - С. Б.].

Такая музыка имеет своеобразную прелесть для дирижера, который с ловкостью престижитатора, показывает музыкантам палочкой, руками, пальцами, головой, иногда всем корпусом, где им вступить со своей игрой, а музыканту интересно также попасть в нужный момент со своей нотой, чтобы заполнить некую ткань, придуманную автором и ожидаемую или неожидаемую слушателем.

Как правило, для такой игры используются уже устоявшиеся иногда веками формы, имеющие часто "самоигральную" конструкцию, привычную для слушателя. Задачей автора является ошеломление, поражение неожиданностью музыкального слушателя, особенно критика, примерно знающего способы построения формы и, тем самым, замечающего неожиданность. Если этого не происходит, автор в предисловии обычно дает ключ к своему опусу.

В результате довольны все - автор, которого признали, дирижер и музыканты, успешно продемонстрировавшие умение, дисциплину и звуковую сноровку, часть слушателей, падких до нового, критик, разгадавший новизну и т.д. Правда, за последнее время подобная игра надоела, нужно новое. Теперь объявлен неоромантизм.

Подобная музыка напоминает мне замысловатый кроссворд, состоящий подчас из разнообразных, иногда красивых слов, которые не так-то легко подыскать.

Еще большую ассоциацию музыка эта вызывает с детективным романом с замысловатой интригой, различными происшествиями, разнообразными убийствами и прочим. Читая такое произведение, следишь за его рациональным построением, к сущности дела оставаясь совершенно равнодушным.

Нравственная сторона поступков (жизни) вообще не принимается во внимание. А между тем, нравственный смысл, нравственное значение искусства - вот главное в нем. Эту нравственную сторону искусство обрело усилиями великих творцов, великих гениев, великих людей нашей эры. Вот против этой великой нравственной идеи и ведется борьба, надо сказать, далеко не безуспешная.

+ + +

Балетно-симфоническое искусство существует и активно поддерживается Государством для престижа (главным образом - международного). Искусство, как составляющая часть духовной жизни народа, почти перестало существовать.

+ + +

Прогресс цивилизации, рост науки и техники привел к тому, что земной шар превратился в гигантскую коммунальную квартиру, в которой живут разные, чужие, ничем внутренне не связанные люди, царит постоянная свара, злоба, скандалы (совсем как у Зощенки).

+ + +

Я хочу создать миф: "Россия". Пишу все об одном, что успею, то сделаю, сколько даст Бог.

+ + +

 
 + + +

Принадлежал к тому типу художников, которые особенно льнут к власти, извлекая из этого выгоду для своего имени и платя за это лишь частью своего таланта. Проэксплуатиро-вав одного хозяина, под конец жизни он сделал великолепный в своем роде вольт, заявив, что того, перед кем он пресмыкался - не любил, а ненавидел, а любил (втайне!) всегда другого.

Роман Евтушенко - "Зубатовщина"[2] 
Литературный сексот, провокатор, которому, в силу особенностей его службы, разрешено говорить иногда некоторые "вольности". "Есенин сам себя наказал". За что же его надо было наказывать? В чем он виноват? В чем его преступление? В чем были виноваты Н. А. Клюев, Павел Васильев, Б. Корнилов, Н. Рубцов, А. Прасолов и многие еще, погибшие в расцвете лет? Двадцатые годы и начало тридцатых были годами интенсивного разрушения Русской культуры. В России было 80 000 церквей и монастырей. Где ценности их наполнявшие, куда они исчезли? Куда исчезли попы и монахи как класс? Само слово русский не существовало. О музыке: аутодафе во дворе Московской консерватории[3]". Цитата из журнала "За пролетарскую культуру" о Рахманинове, о Прокофьеве - "фашисты" и т.д. [4]" Подобного рода точка зрения на "русскость" и "русское" в принципе не нова. Она уже имела место в двадцатые-тридцатые годы и предшествовала весьма трагическим событиям. (Из романа Евтушенки).

+ + +

+ + +

 

 

Комментарии

1. Цитата из "Гамлета" (акт Ш,сцена вторая) по памяти. Ср. точный текст этого эпизода:

Гамлет: Видите вы вон то облако в форме верблюда? 
Полонии: Ей-богу, вижу действительно, ни дать, ни взять - верблюд. 
Гамлет: По-моему, оно смахивает на хорька. 
Полоний: Правильно: спинка хорьковая. 
Гамлет: Или как у кита. 
Полоний: Совершенно как у кита.

(Шекспир Уильям. Гамлет, принц датский. Перевод Б. Пастернака. Ижевск, 1981,с.99-100).

2. Имеется в виду роман "Ягодные места", опубликованный в ж. "Москва" (1981.- N10.- С.3-123; N11. - С.52-111). Возмущение Г. В. Свиридова вызвала следующая фраза из романа: "А что такого плохого сделал в жизни Есенин? <...>. Если в чем виноват был, так покаялся и сам себя наказал" (N10.-С.П8).

3. Здесь намек на компанию "борьбы с церковщиной" в музыке, которую проводила в конце 1920-х гг. РАПМ (Российская ассоциация пролетарских музыкантов). См, напр.: Виноградов В, Против церковщины в музыке. // "За пролетарскую музыку".-1931.-N17-18.-С.9-18. В Московской консерватории (она называлась тогда "Высшей музыкальной школой им. Феликса Кона") под видом инвентаризации проводилась чистка библиотеки от вредной религиозной музыкальной литературы и православные церковные ноты сжигали прямо во дворе консерватории.

 

 

O записных книжках Свиридова

В личном архиве Г.В. Свиридова в Москве хранятся тетради с записями мыслей Георгия Васильевича Свиридова. Тетрадей этих - свыше сорока, все они - в клетку, преимущественно, 96-ти страничные. Некоторые из них пронумерованы. На обложке одной есть нечто вроде заголовка - "Разные записи".

В них можно найти и собственно мысли, плоды долгих размышлений, бесед с друзьями и своеобразных авто-диалогов (очень часто можно было встретить на дорожках академического поселка в Ново-Дарьино бредущего с палкой композитора, оживленно разговаривающего с... самим собой). Здесь и заметки бытового характера, адреса и фамилии, планы будущих работ, списки сочинений, черновые наброски писем, воспоминания.

Записи Георгий Васильевич вел преимущественно сам, но иногда просил записывать кого-либо из родных, главным образом, свою супругу Эльзу Густавовну Свиридову, урожд. Клазер (25.04.1925 - 16.05.1998). К одной тетради он мог возвращаться через много лет. Как правило, он доходил до середины и потом начинал новую тетрадь. Вероятно, при переходе на вторую половину тетради писать становилось неудобно.

Помимо тетрадей Георгий Васильевич записывал мысли на отдельных листках, в записных книжках, телефонных и адресных справочниках, на чем попало. Средством фиксации внезапно пришедшей мысли становился любой пригодный для этого носитель. Часть своих размышлений вслух он записал на магнитофон. Не говорю уже о записях на полях газет, журналов, пометы в книгах. Довольно много записей сохранили и нотные рукописи.

Впереди - большая и кропотливая работа по выявлению всего круга источников, связанных с жизнью и творчеством композитора. Работа эта только начинается. В настоящее время я составил и готовлю к публикации Полный список произведений композитора. Совместно с моим братом, В.С. Белоненко, историком-архивистом, мы приступаем к инвентаризации и научному описанию рукописей. В этом году Фонд планирует выпустить в свет "Песнопения и молитвы", произведение, ставшее последним в жизни Георгия Васильевича, отредактированное и подготовленное им самим к печати. С этой публикации начнет осуществляться проект издания 34-томного Полного собрания сочинений композитора, что, кстати, предполагалось Указом Президента Российской Федерации N579 от 25 мая 1998 года "Об увековечении памяти Свиридова Г.В.".

Строго научное издание всех записных тетрадей Г.В. Свиридова с подробными комментариями - дело будущего. Наша задача состоит в том, чтобы познакомить общественность с никому неизвестным литературным наследием композитора. На наш взгляд, это еще отнюдь не "голос минувшего"...

Предлагаемая читателю тетрадь N10 велась композитором в начале 1980-х годов. Крайние даты, отмеченные в ней - 11/Х-81 г. и 14/УП-82 г. Писалась тетрадь рукой самого Георгия Васильевича и его женой. В некоторых случаях на одном и том же листе можно найти записи разными чернилами.

Как и другие тетради, близкие по времени написания, тетрадь N10 представляет собой сборник кратких, афористичных эссе, преимущественно философско-эстетического характера. При кажущейся пестроте тем и сюжетов записей, можно понять, что являлось стержневой, главной темой тетради. В середине ее можно прочитать: "о потере духовной самостоятельности. Важнейший вопрос для всей нашей культуры и всего искусства". Свиридов высказывает свое понимание того водораздела художественных течений, который он наблюдал в современной ему советской художественной культуре. "Размежевание - идет по самой главной, основной линии человеческого бытия, по линии духовно-нравственной. Здесь - начало всего, - смысла жизни!" Отсюда и его видение современного музыкального, литературного и театрального процессов, оценка творчества тех или иных композиторов, поэтов, отдельных сочинений, деятельности учреждений культуры, СМИ и пр. Начало 1980-х годов стало для композитора заметным творческим рубежом. Конец брежневской эпохи был отмечен рождением поэмы для голоса с фортепиано "Отчалившая Русь" на слова С. Есенина (1977) и концерта для хора "Пушкинский венок" (1980). Возвращение к поэзии А. Блока, замысел мистерии "Россия", работа над хоровым циклом "Песни безвременья" (1981) знаменовали наступление нового этапа. В рабочих нотных тетрадях появились первые наброски хоров на литургические тексты - началось длительное восхождение к последней вершине свиридовского творчества, "Песнопениям и молитвам" (1980-1997). Тетрадь N10 дает возможность соприкоснуться со свиридовским строем мыслей этой поры.

Ставя перед собой чисто публикаторскую цель, мы исходили из того, что современный читатель не нуждается в подробных комментариях, так как в "Разных записях" Георгия Васильевича речь идет о вещах известных многим, о фактах, свидетелями которых осталось большое число очевидцев. Так как мы обращаемся к довольно широкой читающей аудитории, то старались комментировать только малоизвестные имена или источники, порой уточняя цитаты, приводимые Георгием Васильевичем на память. Текст тетради N10 дается с незначительными сокращениями. Все сокращения отмечены угловыми скобками.

16 декабря 2000 г. исполнится 85 лет со дня рождения Г.В. Свиридова. К этой дате Национальный Свиридовский фонд намерен подготовить, а издательство "Молодая гвардия" - выпустить в свет "Разные записи", куда должны войти тексты из всех записных тетрадей композитора.

Александр Белоненко, президент Национального Свиридовского фонда.

Подготовка текста к публикации - Серафима Белоненко. 
Общая редакция, сопроводительная статья и комментарии - Александр Белоненко. 


Источник: журнал "Роман-газета XXI век"

Жизненные правила для музыкантов


Жизненные правила для музыкантов (Роберт Шуман)

1. Развитие слуха - это самое важное. Старайся с юных лет распознавать тональности и отдельные звуки. Колокол, оконное стекло, кукушка - прислушайся, какие звуки они издают.

2. Играй усердно гаммы и другие упражнения для пальцев. Но есть много людей, которые полагают, что этим все и достигается, которые до глубокой старости ежедневно проводят многие часы за техническими упражнениями. Это приблизительно то же самое, что ежедневно произносить азбуку и стараться делать это все быстрее и быстрее. Употребляй свое время с большей пользой.

3. Изобрели так называемую "немую клавиатуру"; попробуй немного поиграть на ней, чтоб убедиться в ее полной непригодности. У немых нельзя учиться играть.

4. Играй ритмично! Игра некоторых виртуозов похожа на походку пьяного. Не бери с них пример!

5. Изучи как можно раньше основные законы гармонии.

6. Не бойся слов: теория, генерал-бас, контрапункт и т. п.; они встретят тебя приветливо, если ты поступишь так же.

7. Никогда не бренчи! Всегда бодро играй пьесу до конца и никогда не бросай на половине.

8. Тянуть и спешить - одинаково большие ошибки.

9. Старайся играть легкие пьесы хорошо и красиво; это лучше, чем посредственно исполнять трудные.

10. Всегда проявляй заботу о чистоте настройки твоего инструмента.

11. Необходимо, чтоб пьесой овладели не только пальцы, ты должен уметь напевать ее про себя без инструмента. Обостряй свое воображение настолько, чтобы ты мог удержать в памяти не одну лишь мелодию, но и относящуюся к ней гармонию.

12. Старайся, даже если у тебя небольшой голос, петь с листа без помощи инструмента; тонкость твоего слуха будет от этого все время возрастать. Если же у тебя хороший голос, не медли не минуты и развивай его; рассматривай это как прекраснейший дар, которым тебя наделило небо.

13. Ты должен настолько себя развить, чтобы понимать музыку, читая ее глазами.

14. Когда ты играешь, не беспокойся о том, кто тебя слушает.

15. Играй всегда так, словно тебя слушает мастер.

16. Если тебе предложат сыграть с листа незнакомое сочинение, то сначала пробеги его глазами.

17. Если ты выполнил повседневную музыкальную работу и чувствуешь усталость, не насилуй себя больше. Лучше отдыхать, чем работать без охоты и бодрости.

18. Когда будешь постарше, не играй ничего модного. Время дорого. Надо иметь сто человеческих жизней, чтобы познакомиться со всем хорошим, что существует на свете.

19. На сладостях, печенье и конфетах из ребенка никогда не вырастить здорового человека. Духовная пища так же, так же как и телесная, должна быть простой и здоровой. Великие мастера достаточно позаботились о такой пище; ее и придерживайтесь.

20. Весь хлам пассажей имеет преходящее значение; техника обладает ценностью только там, где она служит высшим целям.

21. Ты не должен распространять плохие сочинения: наоборот, должен всеми силами препятствовать их распространению.

22. Ты не должен ни играть плохие сочинения, ни слушать их, если только тебя к этому не принуждают.

23. Никогда не ищи спасения в технике, в так называемой бравурности. Старайся, чтобы музыка произвела то впечатление, которое имел в виду автор; большего не надо; все, что сверх этого, - искажение.

24. Считай безобразием что-либо менять в сочинениях хороших композиторов, пропускать или, чего доброго, присочинять к ним новомодные украшения. Это величайшее оскорбление, какое ты можешь нанести искусству.

25. Выбирая пьесы для работы, советуйся со старшими; ты этим сбережешь себе много времени.

26. Постепенно знакомься со всеми самыми значительными произведениями всех значительных мастеров.

27. Не обольщайся успехом, который часто завоевывают так называемые большие виртуозы. Одобрение художников пусть будет для тебя ценнее целой толпы. Все модное становится со временем не модным, и если ты до старости будешь модничать, из тебя получится фат, которого никто не уважает.

28. Все модное становится со временем не модным, и если ты до старости будешь модничать, из тебя получится фат, которого никто не уважает.

29. Частая игра в обществе приносит больше вреда, чем пользы. Присматривайся к людям, но никогда не играй того, чего ты должен был бы внутренне стыдиться.

30. Никогда не упускай возможности участвовать в совместной игре в дуэтах, трио и т.п. это придаст твоей игре свободу и живость. Почаще аккомпанируй певцам.

31. Если бы все хотели играть первую скрипку, нельзя было бы составить оркестра. Уважай поэтому каждого музыканта на его месте.

32. Люби свой инструмент, но в своем тщеславии не считай его высшим и единственным. Помни, что существуют другие и столь же прекрасные. Помни и о существовании певцов; не забудь, что самое высокое в музыке находит свое выражение в хоре и оркестре.

33. Когда подрастешь, общайся больше с партитурами, чем с виртуозами.

34. Играй усердно фуги больших мастеров, особенно Иоганна Себастьяна Баха. "Хорошо темперированный клавир" должен быть твоим хлебом насущным. Тогда ты безусловно станешь основательным музыкантом.

35. Ищи среди твоих товарищей таких, которые знают больше чем ты.

36. Отдыхай от своих музыкальных занятий за чтением поэтов. Чаще бывай на лоне природы!

37. У певиц и певцов можно кое-чему научиться, но не доверяй им во всём.

38. Свет велик. Будь скромен! Ты ещё не открыл и не придумал ничего такого, что не было известно до тебя. А если и открыл, то рассматривай это как дар свыше, которым ты должен поделиться с другими.

39. Изучение истории музыки, подкреплённое слушанием образцовых произведений различных эпох, быстрее всего излечит тебя от самонадеянности и тщеславия.

42. Не упускай случая поупражняться на органе; нет ни одного инструмента, который так же быстро мстил бы за неряшливость и грязь в сочинении и в исполнении, как орган.

43. Пой усердно в хоре, особенно средние голоса. Это разовьёт в тебе музыкальность.

44. Но что значит быть музыкальным? Ты не музыкален, если, боязливо уставившись глазами в ноты, с усилием доигрываешь свою вещь до конца; ты не музыкален, если в случае, когда кто-нибудь нечаянно перевернёт тебе сразу две страницы,- остановишься и не сможешь продолжать. Но ты музыкален, если в новой вещи приблизительно чувствуешь, что должно быть дальше, а в знакомом произведении знаешь это на память,- словом, когда музыка у тебя не только в пальцах, но и в голове и в сердце.

45. Но как можно стать музыкальным? Милое дитя, главное- острый слух, быстрое восприятие- даётся, как и всё, свыше. Но способности можно развивать и совершенствовать. Этого не достигнешь, если, отшельнически уединяясь, играть целыми днями механические упражнения; необходимо живое, многостороннее музыкальное общение: особенно важно иметь дело с хором и оркестром.

46. Уясни себе рано объём человеческого голоса в его главных четырёх видах; прислушивайся к голосам, особенно в хоре; исследуй, в каких регистрах они обладают наибольшей силой, в каких им доступны выражения мягкости и нежности.

47. Прислушивайся внимательно ко всем народным песням; это сокровищница прекраснейших мелодий; они откроют тебе глаза на характер различных народов.

48. Практикуйся с раннего возраста в чтении старых ключей. Иначе для тебя останутся недоступными многие сокровища прошлого.

49. Рано начинай обращать внимание на звук и характер различных инструментов; старайся хорошо запечатлеть в слуховой памяти их своеобразную звуковую окраску.

50. Не упускай никогда случая послушать хорошую оперу.

51. Высоко чти старое, но иди с открытым сердцем также и навстречу новому. Не относись с предубеждением к незнакомым тебе именам.

52. Не суди о произведении по первому впечатлению; то, что тебе нравится в первый момент, не всегда самое лучшее. Мастера требуют изучения. Многое станет тебе ясным только в зрелые годы.

53. В суждениях о музыке различай, принадлежит ли произведение к области искусства или служит лишь для целей любительского развлечения; первые отстаивай, по поводу других не гневайся!

54. "Мелодия" - боевой клич дилетантов, и действительно, музыка без мелодии - не музыка. Пойми, однако, что они под этим имеют в виду; они признают только мелодию легковоспринимаемую, с внешне привлекательным ритмом. Но ведь есть и много других, иного склада, и где бы ты ни раскрыл Баха, Моцарта, Бетховена, ты увидишь тысячу различных мелодических видов; жалкое однообразие, особенно типичное для новых итальянских оперных мелодий, надо надеяться, тебе скоро наскучит.

55. Если ты подбираешь на рояле маленькие мелодии, это очень мило, но если они являются сами по себе, не за инструментом, то радуйся ещё больше - значит в тебе пробуждается внутреннее музыкальное сознание. Пальцы должны выполнять то, чего хочет голова, но не наоборот.

56. Начиная сочинять, проделай всё мысленно. Только когда вещь совершенно готова, попробуй сыграть её на инструменте. Если твоя музыка вылилась из души, если ты её прочувствовал, - она так же подействует и на других.

57. Если небо одарило тебя живой фантазией, то в часы уединения ты будешь часто сидеть как прикованный за инструментом, пытаясь излить в гармонии своё внутреннее я; и тем таинственнее ты будешь чувствовать себя вовлечённым как бы в волшебный круг, чем менее ясным будет для тебя ещё в это время царство гармонии. Это самые счастливые часы юности. Берегись, однако, слишком часто отдаваться влечению таланта, который побуждает тебя тратить время и силы на создание как бы призрачных образов. Овладение формой, сила ясного воплощения придут к тебе только вместе с нотными знаками. Отдавай поэтому больше времени записи, чем импровизации.

58. Как можно раньше познакомься с дирижированием. Почаще наблюдай хороших дирижёров; вместе с ними можешь потихоньку дирижировать и сам. Это принесёт тебе ясность.

59. Внимательно наблюдай жизнь, а также знакомься с другими искусствами и науками.

60. Законы морали те же, что и законы искусства.

61. Прилежанием и настойчивостью ты всегда достигнешь более высокого.

62. Из фунта металла, стоящего гроши, можно сделать тысячи часовых пружин, которые ценятся очень высоко. "Фунт", данный тебе свыше, используй как можно добросовестнее.

63. Без энтузиазма в искусстве не создаётся ничего настоящего.

64. Искусство не предназначено для того, чтобы наживать богатство. Становись всё более совершенным художником, остальное придёт само собою.

65. Лишь тогда, когда тебе станет ясной форма, будет тебе ясным и содержание.

66. Быть может, только гений понимает гения до конца.

67. Некто высказал мысль, что законченный музыкант должен уметь впервые услышанное оркестровое произведение представить себе в виде партитуры. Это высшее о чём можно помыслить.

68. Ученью нет конца.


С уважением, Сергей Русанов